— Сюда, Тростинка! — позвал Ежевика.

— Дым! Мой Дым!

Услышав голос подруги, Дым приоткрыл глаза и попытался подняться на лапы. Тростинка бросилась к нему и принялась лихорадочно вылизывать всклокоченную шерсть раненого. Дым еле слышно заурчал.

Ежевика решил, что бурый воин вполне в состоянии дождаться прихода целительниц, и снова вернулся на поляну, чтобы заняться восстановлением лагеря. По дороге он столкнулся с Березовиком, сыном Тростинки и Дыма. Один глаз маленького оруженосца заплыл и не открывался, а шерсть на задних лапах была вырвана с мясом. Здоровым глазом он испуганно обводил лагерь, словно никак не мог поверить в то, что барсуки убрались восвояси.

За Березовиком осторожно шла Ромашка — домашняя кошка с пастбища, недавно нашедшая приют в Грозовом племени. Трое ее котят брели следом за матерью и с ужасом смотрели на разрушенный лагерь и израненных воинов. Заметив стоявшую в тени Полночь, крошечный Ягодка оскалил зубы и с рычанием бросился вперед, вздыбив светлую шерстку.

Но Ромашка с визгом бросилась ему наперерез.

— Ягодка! Немедленно вернись, пока барсук тебя не растоптал!

— Бояться нечего, маленький зверь, — тихо пророкотала барсучиха.

Но Ромашка лишь злобно посмотрела на нее и, крепко обвив хвостом Ягодку, потащила его к остальным.

— Не бойтесь! — крикнул ей вслед Ежевика, с опозданием вспомнив, что домашняя кошка не знакома с Полночью.

Но Листвичка первой оказалась возле перепуганной матери.

— Успокойся, Ромашка, — проговорила она. — Это Полночь, она наш друг. Мы с Грачом встретили ее в холмах. Она предупредила нас о готовящемся нападении и привела племя Ветра нам на помощь.

— Но ведь она — барсук! — зашипела Ромашка.